«Пора обозначить нулевую точку»

 

Посилання на сайт газети 2000.net.ua

Автор: Юрий ЛУКАШИН                                          

В Украине всегда были проблемы с правильным определением внешнеэкономических приоритетов. Традиционная ориентация на Запад позволяет заявить о себе как о части христианского мира, но приносит мало дивидендов. В то время как мусульманские регионы пускай и не являются «родными по вере», но вполне способны стать перспективными и надежными партнерами в экономике и как следствие — способствовать выходу Украины из кризиса. Что лишний раз подтвердила состоявшаяся 14—16 октября в Киеве Вторая ежегодная украино-арабская бизнес-конференция «Инвестиционные перспективы в Украине».

Одним из ее идеологов и вдохновителей стал народный депутат, заместитель председателя Комитета ВР по вопросам налоговой и таможенной политики, член фракции БЮТ Константин БОНДАРЕВ.

Рецепт первый, инвестиционный

— Константин Анатолиевич, один из тематических блоков конференции назывался «Адаптация исламских финансовых продуктов в банковской системе Украины». Что такое «исламский финансовый продукт»? Ведь, насколько известно, мусульманская вера давать деньги в рост, т. е. в кредит, категорически запрещает.

— Да, запрещает. Схема же сотрудничества по линии «исламский банк — клиент» выглядит следующим образом: финучреждение покупает автомобиль для вас, передавая его как бы в виде лизинга, а вы уже на протяжении определенного срока погашаете стоимость машины. Получается, продажа этого автомобиля происходит дважды. В итоге банк дважды платит госпошлину: первый раз — покупая автомобиль у дилера, второй — продавая его клиенту, который в свою очередь дважды выплачивает госналог на одну и ту же сумму. Ссудный процент как таковой отсутствует.

Но это если говорить об исламской банковской системе в чистом виде. В случае же инвестирования в страны с иной системой религиозных ценностей, как правило, демонстрируется другой подход — покупается часть бизнеса, но не контрольный пакет. Т. е. мусульманские предприниматели претендуют на участие в доле от прибыли, но не на менеджмент. Поэтому главный акцент делается на ценные бумаги, на акции компаний.

— Какой же им интерес вкладываться в Украину, экономика которой переживает сегодня далеко не лучшие времена?

— Здесь имеет место один, казалось бы, парадоксальный, но в то же время чрезвычайно выгодный для нашей страны нюанс: несмотря на то что мы большинство актуальных социально-экономических проблем нашего государства не без основания связываем с общемировыми кризисными явлениями, как ни странно, именно кризис способен привлечь в украинскую экономику серьезные инвестиции, в данном случае — из арабского мира.

Объясню свою мысль: поскольку первая волна кризиса пришла из США, первыми, естественно, пострадали те инвесторы, которые больше всего вкладывали в американские структурные бумаги. Не секрет, что серьезная часть этих денег имеет ближневосточное «нефтяное» происхождение. В итоге арабские страны приняли новую финансовую концепцию, суть которой заключается в том, что все риски с национальными резервами должны быть диверсифицированы, т. е. — распределены равномерно по всему миру. Единственное принципиальное условие — арабы хотят иметь свободный доступ к своим инвестициям, для того чтобы в любой момент их можно было продать или отозвать.

— Арабские страны сами вышли с инвестиционными инициативами или украинская сторона подсказала им идею?

— Я бы сказал, что здесь сыграл роль фактор взаимной заинтересованности. Подход концептуально родился во время встречи украинских парламентариев с руководством торговой палаты Кувейта в марте этого года. А надо сказать, что в этой стране, равно как и почти во всем регионе Персидского залива, существует фонд будущих поколений, львиная доля которого формируется за счет государственных нефтяных доходов. Часть фонда предназначена для иностранного инвестирования. Эти деньги осваиваются как через аффилированные или самостоятельные коммерческие структуры, инвестиционные фонды, брокерские компании и т. п., так и напрямую в больших государственных и межгосударственных проектах. Естественно, возник логичный вопрос: почему эту ситуацию нельзя использовать ко взаимной выгоде и во благо Украины?

По возвращении мы проинформировали премьер-министра Юлию Тимошенко об открывающихся перспективах, и Юлия Владимировна дала распоряжение Минэкономики организовать соответствующую конференцию, за бизнес-наполнение которой отвечала компания UDC Holding.

Спустя два месяца — в мае — состоялась первая часть мероприятия. Украинскую делегацию тогда возглавлял министр экономики Богдан Данилишин, имевший встречу с эмиром Кувейта. Судя по всему, они остались весьма довольны друг другом, а кувейтцы в целом — уровнем нашей организации.

Начали готовить вторую часть конференции, которая, собственно, и состоялась на прошлой неделе. Изначально акцент делался, опять-таки, на Кувейт. Однако в процессе подготовки была отмечена огромная заинтересованность и среди других государств Ближнего Востока, и как следствие — на конференции были представлены почти все страны Персидского залива.

— В какие еще сектора украинской экономики, помимо финансового, планируются арабские инвестиции?

— Это четко было прописано в тематике конференции: транспорт и логистика, инновационные технологии, сельское хозяйство и индустрия продуктов питания, туристический потенциал Украины.

— Как подобное инвестиционное сотрудничество осуществить практически? Допустим, я — бизнесмен, ведущий дела в одном из озвученных вами направлений, имею интерес в том, чтобы заполучить арабских партнеров. Куда и к кому обращаться в таком случае: в отечественные госструктуры или в посольства соответствующих стран в Украине?

— Существует много инвестиционных компаний и их представительств, которые давно работают у нас и весьма регулярно проводят профильные конференции. Поэтому достаточно оформить инвестиционное предложение на бумаге и разослать его в соответствующие структуры, принимать активное участие в межгосударственных бизнес-мероприятиях. Иными словами — необходимо проявлять активность.

На этом моменте хочу особо акцентировать внимание, поскольку имеется серьезнейшая проблема — крайняя инертность наших бизнесменов. На словах они готовы рассказывать о чем угодно, рисовать гениальные схемы и обещать заоблачные перспективы, но как только доходит дело до документов и изложения идей в письменном виде, то бишь до конкретики с цифровыми выкладками, — сразу сникают.

Скажем, на вопрос о том, в чем суть предложения, сколько необходимо денег для его реализации, со стороны отечественного бизнеса сразу звучит встречный вопрос: «А какая у них процентная ставка?» Но если ты хочешь продать, у тебя есть инвестпроект, то ты по определению должен знать, сколько необходимо денег тебе и сколько в итоге заработают акционеры. Это — основные критерии, которые должны присутствовать в первичном пакете документов. А дальше уже озвучивается схема: какой пакет продать инвестору, может, дать в залог, может, выкупить обратно через какое-то время. Это — твой бизнес, ты должен сформулировать условие, на котором хочешь получить инвестицию.

Не нужен инвестору в Украине бизнес как таковой — он только дает нам временно попользоваться своими деньгами с тем, чтобы мы потом поделились с ним какой-то частью прибыли. Бизнес в нашей стране нужен прежде всего самим украинцам, которые должны понимать, что инвестиционные деньги будут работать на отечественную экономику.

Рецепт второй, банковский

— Ориентируясь в плане инвестиций на Восток, нужно ли ставить крест на партнерстве в этом сегменте с Западом — скажем, в том же банковском секторе?

— Я выскажу, возможно, непопулярное мнение, но, думаю, как человек, работавший в банковской системе (в 2002—2006 гг. Константин Бондарев возглавлял наблюдательный совет АО «Банк Велес». — Ред.), имею на него право: западный капитал, пришедший в Украину путем покупки ряда наших банков, не понизил стоимость денег, а начал зарабатывать столько же, сколько зарабатывали на «финансовом пузыре» предыдущие украинские собственники. Инвесторы с Запада на удивление легко переняли менталитет отечественных экономистов, рассматривающих деньги в качестве товара, в то время как одна из финансовых аксиом, сформулированных, кстати, западной экономической моделью, гласит: «Деньги — средство платежа».

С этого перекоса, собственно, все и пошло: стоимость кредитных ресурсов, на что и делался весь расчет, не снизилась. А вот управляемость банковской системы, ее экономическая безопасность с точки зрения интересов государства — очень существенно упали. Затем началась своеобразная цепная реакция: вслед за банковской системой многие структурные экономические подразделения стали продаваться и инвестироваться за счет зарубежных привлеченных средств. При том что вопросы экономической безопасности и правила работы на рынке при подобных раскладах не были проработаны вовсе.

В результате — громадный корпоративный долг. Размер его к моменту начала кризиса оценивался на уровне 70 млрд. долл., основная часть которых приходится на банковскую сферу. Я считаю, что, собственно, это обстоятельство и стало одной из самых фундаментальных причин кризисных явлений в Украине, которые при ином развитии событий в экономике могли оказаться не столь болезненными.

— Тривиальный вопрос: кто виноват?

— История началась в 2005 г., когда президент Ющенко совместно с руководителем Национального банка Владимиром Стельмахом приняли на вооружение одну пагубную для Украины идею — нужно способствовать продаже украинских банков зарубежному собственнику, который принесет в страну дешевый кредитный ресурс, процентные ставки упадут, и мы все заживем припеваючи.

На самом деле, как это у нас обычно бывает, все произошло без надлежащего контроля, без достаточного фундамента в виде законодательной базы, которая утяжеляла бы возможности возврата денег из Украины зарубежному собственнику и защищала украинскую экономику от потрясений, когда буквально за день все иностранные инвесторы вдруг решают забрать свои деньги.

А что произойдет с любым банком, если враз все его вкладчики придут и потребуют свои деньги назад? Он разорится. Естественно, эта волна докатилась и до нас, появилось много собственников, решивших забрать свой капитал из Украины. Это и есть корпоративный долг, который висит на государстве, угрожая ему банкротством.

— Но ведь Ющенко и Стельмах — это как ни крути опытнейшие финансисты. Неужели они не могли наперед просчитать ситуацию?

— Дело в том, что в НБУ как заправлял, так и продолжает заправлять старый менеджмент, вышедший из советской экономической школы, который абсолютно не понимает разницы между операционным и инвестиционным банком. В свое время я господину Стельмаху пытался объяснить, что даже маленькие корпоративные банки — это стабилизирующий фактор для экономики, потому что они занимаются операционным бизнесом, и что вообще банковской системе необходимо разграничить эти два вектора: операционный бизнес и инвестиционный. Естественно, услышан не был.

А сегодня мы наблюдаем, что большинство отечественных банков фактически банкроты, а первая двадцатка — и подавно. Все это как раз и является следствием той бездарной и порочной политики по сращиванию операционной и инвестиционной систем. Банки у нас занимаются и платежами, и хранением клиентских денег на счетах, и привлечением инвестиций, и распределением инвестиций, и выдачей кредитов по интересующим их направлениям. То есть берут депозиты, дают кредиты — и зарабатывают на разнице, рискуя при этом 100% своих капиталов.

«За сентябрь кредитные портфели 13 самых крупных банков, которые удерживают 59% рынка, уменьшились на 1,8 млрд. грн., что позволило другим кредитным учреждениям выдать 3,5 млрд. грн... Данные балансов самых крупных банков, которые сконцентрировали 58,95% всех кредитов банковской системы, говорят о потере ими доли рынка (до 1 июля составляла 62,67%)... Рост кредитования в национальной валюте произошел только благодаря средним и небольшим банкам, которые нарастили портфели на 4,27 млрд. грн...» («Экономическая правда», 21.10.2009).

Рецепт третий, акцизный

— Тогда следующий, не менее тривиальный вопрос — что делать?

— Отвечу не менее тривиально — работать, работать и еще раз работать. Каждому на своем месте. Если же говорить непосредственно о структуре, к которой я сейчас имею прямое отношение — о Верховной Раде, а конкретнее — о Комитете ВР по вопросам налоговой и таможенной политики, то могу сказать, что все антикризисные законы, которые принимались парламентом, проходили через наши руки. По эффективности и результативности работы мы делим пальму первенства практически на равных с бюджетным комитетом.

К сожалению, нынешняя политическая ситуация отражается на темпах и результатах парламентской работы — вы же видите, сколько времени Верховная Рада фактически бездействовала. И, на мой взгляд, до конца президентской кампании ситуация вряд ли существенно изменится. Многие, без преувеличения, жизненно необходимые государству законопроекты просто повисли в воздухе.

— Ну не скажите, акцизные нововведения ведь удалось протолкнуть...

— Удалось, и это радует, чему подтверждением — увеличение бюджетных поступлений в разы. И все заверения наших производителей, а также гуру-экспертов в этой области о том, что завтра спиртовая и табачная промышленности погибнут под непосильным акцизным бременем, не оправдались.

Мало того, считаю, что в данном направлении имеем очень серьезный задел — можно безболезненно для отрасли еще на 30—40% поднимать акцизные сборы на все виды продукции, связанные с алкоголем. С табаком ситуация немного другая — тут запас меньше, поскольку его потребление у нас примерно на том же уровне, что и в других странах. Но такого объема потребления алкоголя, как в Украине и России, нет нигде в мире.

Вот на днях мы рассматривали законопроект о том, чтобы признать пиво алкогольным напитком. Ведь вследствие активной многолетней лоббистской кампании производителей пива оно в нашей стране формально алкоголем не считается. Равно как и прочие слабоалкогольные напитки, что не есть правильно в принципе. Рынок этот надо выровнять — алкоголь он везде алкоголь, разница только в принятом «на грудь» количестве.

Хорошо, что в июле прошлого года Кабмин принял решение перейти на акцизные марки разных образцов. До этого акцизная марка что для слабоалкогольной продукции (до 20% содержания спирта), что для 40%-ной водки была одинаковой. Как в такой ситуации поступали производители? Естественно, чтобы в два раза меньше платить акцизный сбор, клеили на крепкие напитки «слабоалкогольную» марку, немного «подмазывали» налоговикам и подписывали акты, в которых фигурировал железнодорожный состав со слабоалкогольной продукцией. Хотя на самом деле это были вагоны, загруженные водкой. А бюджет вследствие этих махинаций терял ну очень серьезные деньги.

— А может, все-таки не надо так сурово с пивом?

— Поймите, сама идея акцизного сбора в общемировой практике состоит не в том, чтобы задавить две сверхприбыльные отрасли экономики. Акциз — это по сути налог, который ограничивает потребление. Ведь как только в обществе возникают глобальные потрясения (а нынешний кризис как раз и является таким потрясением) — сразу же растет потребление алкоголя. И я считаю, что эту негативную тенденцию необходимо ограничить — как раз с помощью акцизного механизма, а не административных мер, которые, как известно, привносят больше негатива, нежели пользы. В нашем же случае получим два социально-экономических позитивных эффекта: первый — наполнение бюджета, второй — здоровье нации. Пока же, как свидетельствует статистика, потребление стабильно растет и, думаю, за этот год будет на уровне примерно 110% от прошлого.

Рецепт четвертый, налоговый

— За какое направление в работе комитета, Константин Анатолиевич, отвечаете персонально вы?

— Занимаюсь налоговой реформой. Смотрите: в среднем по миру половину налоговых поступлений дают физические лица, половину — юридические. В Украине это соотношение выглядит как 20% к 80%. Запас, как видим, огромный, но как его реализовать в условиях тотального отсутствия налоговой культуры на бытовом уровне?

Сейчас же у нас что происходит? Спросишь гражданина: «Где взял деньги на машину?», и он, честно глядя тебе в глаза, ответит, что продал старую, а разницу покрыл за счет проданного в подземном переходе золота, которое перешло к нему 20 лет назад от бабушки в наследство. К тому же мы, наверное, последняя среди стран Европы, а то и мира, где в обороте находятся кредитные карты, но люди не коллекционируют свои чеки. Схема же проста до банальности: все, что вы заработали, — это ваши доходы, все, что потратили, будь то одежда, килограмм картошки или ужин с друзьями в ресторане, — расходы, которые вычитаются из доходов. А с разницы — платится налог.

Если же вы не способны документально обосновать происхождение денег, скажем, на покупку нового автомобиля, то он включается в доход и, соответственно, облагается налогом. Тогда ту же пресловутую зарплату в конвертах станет невыгодно получать — сами работники взвоют и пойдут войной на работодателей, требуя официального, бухгалтерского оформления заработанных денег. И все — как и в случае с потреблением алкоголя, ситуация выровняется благодаря грамотному законодательному регулированию, а не с помощью административно-репрессивных мер.

— И с чего следует начать внедрение подобного подхода?

— С «нулевой точки», которую должна определить власть, не опасаясь прогнозированного, но краткосрочного падения налоговых поступлений. Нужно взять и объявить, что, к примеру, до 1 января все граждане Украины должны сдать декларации о своем имуществе, активах: дом, машина, счет в банке, три слитка в золоте и тому подобное — все это налогом не облагается. Эта дата и определяется как «нулевая точка», а все, что приобретено будет позже — скажем, к трем золотым слиткам прибавился четвертый, уже подлежит налогообложению.

— А как насчет налоговой амнистии — ведь идее уже столько лет?

— Налоговая амнистия — это чистый бред. Потому что кто же пойдет просто так платить деньги, если у него не будет прямой мотивации? Считаю установку «нулевой точки» идеальным выходом из ситуации.

Рецепт пятый, экологический

— В отличие от подавляющего большинства коллег-парламентариев, вы в Верховной Раде работаете первую каденцию, а потому имеете свежий взгляд на происходящие там вещи. Может, и в парламенте что-нибудь реформировать предложите?

— Достаточно было бы, чтобы каждый народный депутат просто выполнял свои обязанности в полном объеме — и реформы никакой не нужно.

Да, я действительно считаю себя молодым политиком: хожу на все пленарные и комитетские заседания, езжу по округам. У меня ежедневно как минимум две-три встречи с избирателями. Я регулярно отчитываюсь о проделанной работе перед представителями закрепленного за мной округа в Киевской области. И, знаете, в последнее время понял, что людей не интересует отчет о проделанной работе как таковой, а четкий ответ на поставленный вопрос, не словесная, а практическая реакция на поставленную проблему. Тогда человек понимает, что он не брошен, что власть, которую я в данном случае представляю, заботится о нем.

Вот, к примеру, мной зарегистрирован законопроект, который предлагает программу «Экологическая Украина», толчком к чему послужили именно встречи с избирателями. Первый вопрос, который обычно задают, — это социальная тематика: пенсии, зарплаты, доходы, цены. Второй — коммунальное хозяйство: тарифы на электроэнергию, газ, отопление и т. п. Ну, еще — вопросы земли, что для Киевщины, как понимаете, очень актуально. Третий же вопрос в 80% случаев — вопрос экологии. Людей это действительно волнует: нет уже леса, в который можно сегодня пойти и который не похож на свалку; нет речки, где можно безбоязненно купаться и ловить рыбу. Плюс к этому — в области несколько мусорных полигонов, Чернобыль и прочее.

Но решение этих проблем требует очень много труда и средств. Это не однодневная акция вроде «Очистим берег родной речки» — красиво, ярко, но малоэффективно. Тут нужен системный подход, мощная законодательная база. Опять же — надо работать, вкалывать, а не «профессионально любить Украину», как то присуще некоторым нашим партнерам по коалиции... Я же Украину люблю не профессионально, за зарплату. Я ее просто люблю — и доказываю свое чувство делом. И это как в отношениях между мужчиной и женщиной — выглядит куда более убедительно самых красивых слов.

Посилання на сайт газети 2000.net.ua